Главная страница

Поиск по названию:


Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает




НазваниеКогда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает
страница1/14
Дата конвертации27.12.2012
Размер2.58 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
*Мерседес на тротуаре.


18 декабря.
***

Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает трещать во время творческого процесса. Его панические и настырные вопли вышибают из головы мысли не хуже Майка Тайсона. А хорошие мысли и так забредают в голову крайне редко. По крайней мере, в мою. Такие мысли я пестую и охраняю, как охраняют животных, занесенных в Красную книгу. Так что, телефон, в данном случае, можно сравнить только с браконьером. Я бы отключил это противное устройство на пять лет без права перезвона, но журналисту без связи, как без женщин жить нельзя на свете, нет.

Телефон звонил, а маленький симпатичный принтер улыбался с фотографии в рекламном буклете. Издевательскую улыбочку приборчика обрамляли черные строчки технических характеристик и эмоциональные всплески слоганов, выполненных в сугубо японском стиле: только превосходные степени. Если и есть что хорошее в жизни, так это принтер Oki Page W.

Нет работы более бессмысленной, чем работа рекламного журналиста. Я пишу, а надо мной постоянно маячит тень заказчика. Он жаждет с моей помощью продать свой товар. Он надеется, что я с тупой старательностью зашореной лошади буду топтаться по фразам из рекламного буклета, а потом найдется идиот, который, прочитав всю эту галиматью, примчится за лежалым товаром и скупит все оптом. Это не об Oki, это о подходе вообще.

Вчера на «Сибирской ярмарке» я мучил вопросами представительницу Московского офиса компании, пытаясь понять: что можно пообещать покупателю, не рискуя после публикации получить по физиономии за распространение непроверенной или заведомо ложной информации.

-Может быть он экономичен? – С надеждой спрашивал я симпатичную даму предбальзаковского возраста.

-Вообще, да. Он очень экономичен. Но писать об этом не стоит. Мы провели исследование, и оказалось, что в своем классе копии на Oki самые дорогие. – Сообщила дама конфиденциальным полушепотом.

-Может быть, он отличается высокой производительностью. - Продолжал поиск достоинств.

-Я бы не сказала. – дама подумала и решила расшифровать свою мысль более научно, - Это рынок сохо. Принтер для дома и малого офиса. Ему производительность не нужна.

-Что же я должен предложить покупателю? – Я начал «выпадать в осадок».

-Вы журналист – вам виднее. – Вид моей растерянной физиономии заставил даму сжалиться, и она предложила вариант: - Напишите, что он очень маленький и компактный.

-И все? Об этом не стоит писать статью. Это на пальцах показать проще. – Начал злиться я.

-Ну, добавьте, что W самый дешевый из лазерных принтеров. Правда, он не совсем лазерный. Давайте: вы лучше возьмёте буклет и сами прочитаете. Там всё написано. А потом наваяете что-нибудь красивенькое. Чтобы за душу взяло. Вы знаете, мы такие деньги за рекламу платим. Уж постарайтесь.

Я был готов отказаться от этой гиблой идеи, но за моей спиной с пулеметом засело страстное желание заработать гонорар. Не за горами Новый год, а встречать праздники с дырой в кармане, совершенно не хочется. Заградительный отряд материальной заинтересованности отсек все пути к отступлению. Пришлось брать очередной буклет.

Этого барахла дома скопились тонны. Должен признаться честно: рекламные буклеты у меня вызывают ту же реакцию, какую у страдающего морской болезнью человека, вызывает отлично прожаренный, жирный цыпленок табака в пятибальную качку. Вы не страдаете морской болезнью? Тогда напишите сотню – другую рекламных статей и поглядите на двести первый буклет.

Как ни странно, поиски золотого зернышка выгоды, на которое можно поймать потенциального покупателя увенчались успехом. Разгребая галиматью цифр и восклицательных знаков, я обнаружил, что Oki не безнадежен. Точнее, наоборот – надежен. Минимум механики, максимум электроники. А где нет трения – там нет поломок. Или почти нет. Скорость печати дома не важна, если, конечно, печатаешь не деньги. Зато очень важно минимизировать встречи с сервисными службами. Как они работают, и сколько это стоит – мы знаем. И вот, в тот самый момент, когда идея статьи уже была у мня в руках, а руки легли на клавиатуру компьютера, зазвонил телефон.

Пережидаю третий звонок. Трубка от нетерпения только что не подпрыгивает. Кот Брыська, единственное существо, способное выдержать мой мерзопакостный характер более двух дней, смотрит на меня укоризненно: «Ты, чего, мужик, в натуре? Разве можно так издеваться над животным. Возьми трубку – спать мешаешь!» Делать нечего. Встаю. Бреду в коридор, как в бреду. Стараюсь не растрясти единственно полезную мысль, посетившую меня за последнюю неделю. И, как следствие, не потерять гонорар, единственно светящий мне туннеле финансовой безнадеги.

-Алло. – Иногда я бываю гениально лапидарен.

-Андрей? – Узнаю голос Ларисы. Лариса- подружка брата. Третий год без пяти минут жена. Они живут вместе, но дойти вместе до ЗАГСа никак не могут. Рядом с этим богоугодным заведением, каждый раз оказывается только один из участников тандема. Родственники, друзья и знакомый изнывают в ожидании веселой гулянки, но парочка садистов наблюдает за процессом нашего слюновыделения с поразительным спокойствием. Не далее как вчера, низкие интриганы снова стали распускать слухи о близости заветного момента, когда Лешка с Ларисой, под марш Мендельсона проведут друзей по маршруту ЗАГСа - застолье. Лешка даже указал конкретный срок: 31- декабря. Очень практично: годовщину свадьбы не отметить, фактически, невозможно. А отмечать – не накладно.

-Привет, Лариса. – На фоне «Ало» мое приветствие – неоправданное словоблудие. Что-то я слишком разошелся.

-Леша в больнице! Ты знаешь!? – В голосе паника. Лариса – девушка достаточно сдержанная. С паникой в ее исполнении я встречаюсь впервые. Пытаюсь разобраться в словах и интонациях, а мой язык уже выдает совершенно непроизвольное:

-Как в больнице?

-Говорят: машина сбила. Я сейчас к нему еду.

-Где сбила?

-Не знаю. – Лариса начинает всхлипывать. Зря я просил. Мои слова для нее как подтверждение случившейся беды. Хотя о беде я узнал от нее.

-Где он? – Тело оказывается умнее головы. Я еще разговариваю по телефону, а руки уже принялись скидывать с меня домашнее трико и втискивать конечности в джинсы. К тому времени, когда Лариса выдает тайну местонахождения брата, я уже затягиваю ремень.

-В больнице на Титова.

-Я выхожу. Встретимся там.
***

До больницы три квартала. Провинциальные журналисты на «Феррари» не гоняют. Наш любимый транспорт – «одиннадцатый» номер. Двигаться приходится все больше ножками. И хорошо. Колесо не спустит. Карбюратор не засорится. Искру приходится ловить только у зажигалки. Конструкция транспортного средства №11 отличается простотой обращения и дешевизной эксплуатации. А, главное, исключительной надежностью. Следует только не лениться и загружать его работой ежедневно. Как говорят спортсмены: быть в форме.

Ноги агрессивно пожирают плохо очищенный от снега тротуар. Я им не мешаю, я стараюсь понять: что же такое могло случиться с моим умным и добропорядочным братом. Правила дорожного движения он впитал, что называется: с молоком матери. На красный дорогу даже после корпоративной вечеринки не перейдет. С ним, по его характеру, могло произойти все, что угодно, кроме дорожно-транспортного происшествия. Мог нарваться на скандал и даже драку. Его искусство дипломатии на хамов и алкашей не распространяется. Но попасть под машину? Это нонсенс. Должно было случиться нечто экстраординарное, вроде гонок Формулы1 по тротуарам, что бы Лешка оказался под колесами.

-Ай, какая разница. – Мозги и ноги финишируют одновременно. Ноги у крыльца больницы, голова на мысли, что не важно как именно брат присоединился к армии больных. Важно, чтобы не случилось ничего серьезного.

Ларисы в холле нет. Так и должно быть. Живут они дальше. Аж, на Немировича-Данченко. К тому же практика пеших прогулок у программистов, а они с Лешкой программисты, уступает журналистским марш-броскам. Как по интенсивности, так и по объему. Так, что Лариса появится не раньше, чем через десять-пятнадцать минут. Дежурная - седенькая санитарка - «воюет» с посетительницей, пытающейся прорваться на священную землю медицинского учреждения без халата. В больницах подход восточный: не имеешь халата – ты уже не человек. Так, домашнее животное. Я тоже домашнее животное без халата. Поэтому прорваться через санитарный кордон даже не пытаюсь. Я умное домашнее животное. Точнее дрессированное. Порядок знаю. Поэтому для начала решаю просто навести справки: где брат и что с ним.

-Как фамилия, говоришь? – Санитарка быстрыми морщинистыми пальцами листает странички журнала. – Петров?

-Петров. – подтверждаю я.

-Все нормально. Операция прошла удачно. Камни из почки удалили. – Старушка захлопывает свой кандуит и смотрит на меня в ожидании следующего вопроса. Потом устав пережидать мое состояние ступора, добавляет с нежной издевкой: - Но без халата к нему не пущу.

-Позвольте. – Прихожу в себя я. – Какие камни?

-Обычные. Наверное, маленькие. А вы надеялись, что из вашего Сергея Васильевича золотые самородки вперемешку с бриллиантами посыплются? – Ей бы на эстраде выступать, а не больницу от посетителей охранять.

-Какой Сергей Васильевич? - Я, наконец, вспоминаю, что фамилия Петров к раритетам в России не относится. Санитарка открывает журнал и остреньким ноготком проводит черту под фамилией Петров.

-Сергей Васильевич Петров 1920 года рождения. Почекаменная болезнь. Русским языком написано. Не можете прочитать сами, попросите меня. Я готова повторить на бис.

Санитарка оказывается еще и театралкой. Это, конечно, характеризует её с лучшей стороны, только мне от этого не легче. Я уже десять минут торчу в больнице, а о брате не узнал абсолютно ничего. Но вместо того, что бы просто сказать старушке, что она ошиблась и мне нужен совершенно другой Петров, по привычке бросаюсь в омут иносказаний и логических параллелей.

-Я похож на человека, родившегося в год Октябрьского переворота?

-Вы, молодой человек имеете в виду Великую Октябрьскую Революцию?

-Именно это я и имею в виду. – Охотно подтверждаю версию старушки.

-Нет. Не похожи. Тогда такие…. – Она долго молчит, пытаясь подобрать слово поделикатнее, и, не найдя походящего синонима, завершает мысль – не рождались.

Я сильно подозреваю, что за скобками осталось короткое и емкое «уроды». Я благодарен старушке, что, защищая заслуги октября, он не перешла границу приличий.

-Ну, что с ним? - получаю неожиданный удар в бок. Это подоспела Лариса. Она толкает меня кулачком, будто пытаясь выжать из моих ребер необходимую информацию. Бедняжка тяжело дышит. Как видно, всю дорогу бежала бегом.

-Пока не знаю. – Мне стыдно расписываться в собственном бессилии, но в поисках брата я не продвинулся ни на йоту. Для журналиста это равносильно штампу «Проф. непригоден» в трудовой книжке.

-Скажите, пожалуйста, - Лариса сильно нервничает. – Мне звонили, что к вам привезли Петрова Алексея Владимировича. На него машина наехала.

-Машина? – Санитарка смотрит на меня как на человека, потерянного для общества навсегда. – Так бы сразу и сказали, что после аварии. А то до самой Октябрьской революции добрался вместо того, что бы спросить по-человечески.

Лариса нетерпеливо постукивает костяшками пальцев по столу дежурной.

-Если машиной, то это не к нам. Это в травме. В соседнем корпусе. Обойдете через двор, потом мимо морга. – Я подхватываю Ларису. Подхватываю вовремя. При слове «морг» колени у Лешкиной подруги резко подогнулись. Не подхвати я девушку на пол пути к зеленому линолеуму, сидеть бедняжки по традициям восточных народов на полу. Деликатность работников нашей медицины невозможно не оценить. Санитарка, между тем, не обращая внимания на Ларису, увлеченно продолжала процесс инструктирования. – За моргом канава. По досточкам перейдете и сразу в травме окажетесь.

-Окажемся если перейдем или если перейти не удастся? – Уточняю я.

-В любом случае окажетесь в травме. – Санитарка сохраняет полную невозмутимость. – Не промахнетесь.

Взяв Ларису под руку, направляюсь к выходу.

-Эй, контрреволюция! – Притормаживает меня старушка. – А причем же, все-таки, Октябрь? – Сколько энергии в ее возрасте. Мне так к ее годам не сохраниться. Это точно.

-Я брат пострадавшего. Старше его на три года. Если бы он был двадцатого, то я, по определению должен был родиться в семнадцатом. Арифметика… - Лариса дергает меня за локоть. Она права. С братом беда, а я как последний дурак, даю уроки логики и арифметики санитарке. Полная ерунда.

Морг оказывается чистенькой беленькой одноэтажкой, по размерам чуть больше трансформаторной подстанции. Если бы не мрачная черная табличка, изобличающая предназначение этого здания, можно было бы подумать, что здесь живет больничный сторож. Или главврач. Или та чистенькая старушка, с которой я занимался ликвидацией арифметической безграмотности. Но табличка недвусмысленно говорит, что здесь не живут. Во всяком случае, долго. Лариса тянет меня к жидкому обледеневшему сооружению, соединяющему обрывистые края глубокой канавы. Три доски, одни перила, а под ними на двухметровой глубине бетонные игрушечки с завитками арматуры. Если с мостика сверзиться, то шансов попасть в «травму» почти нет. Вынут из ямки и сразу в морг. Тем более, что до него ближе.

Я всегда удивлялся: как женщины ходят на каблуках. Понятно канатоходцы или клоуны на ходулях. Этим за риск деньги платят. Женщины же не только выполняют свои смертельные трюки бесплатно, но еще и из собственного (или мужниного кошелька) оплачивают стоимость травмоопасного инвентаря. Лично я ни за какие деньги не рискнул бы демонстрировать трюк под названием: «Штурм перекопа по бревну в сапогах на шпильках». Немногие цирковые артисты из мужской половины труппы согласились бы повторить этот номер.

Через мосток я перебегаю первым и, как полагается, протягиваю даме руку. Лариса мою руку не замечает. Она вообще ничего не может заметить. По узеньким досточкам бедняжка проскакивает с закрытыми глазами. Если это не верх эквилибристики, то я не знаю алфавита.

В приемном покое отделения травматологии есть всё, кроме покоя. Покоя и медперсонала. Но народа хватает. Стульев минимум минимозум. Больные сидят, сопровождающие и родственники подпирают осыпающиеся стены узкого коридорчика приемного покоя. Подпирают стоя. Этакие архитектурные решения в стиле ампир: со статуями, вписанными в интерьер.

Журналистская практика научила меня заглядывать во все двери вежливо, но без смущения. Сейчас я не собираюсь отказываться от годами наработанной привычки. У меня просто нет иного выхода. Лариса примостилась на подоконнике, готовая в любой момент разреветься, а я отправляюсь искать брата или, хотя бы, информацию о нем.

Почему-то не слишком волнуюсь. Неизученное наукой шестое чувство, подсказывает, что с Лешкой ничего фатального не произошло. Своему внутреннему голосу я привык доверять. Меня подводили женщины, реже - друзья. Первых я прощал, вторых переводил в ранг приятелей. Внутренний голос не обманул меня ни разу. Возможно поэтому, ему я не только доверяю на все сто процентов, но и не расстаюсь с ним никогда.

Две первые двери никак не реагируют на мои посягательства. Впрочем, одна из них и вовсе герметично закрашена. Ни одной щелки. Даже замочная скважина под слоем белой эмали. Так что ее я дергаю скорее для проформы. Народ в приемном покое наблюдает за мной молчаливо и неодобрительно: все терпят, а этот настырный мужик мельтешит, мешая обряду всеобщего культурного ожидания.

Третья дверь поддается подозрительно легко. На кушетке у стены лежит огромная волосатая спина, переходящая в не менее впечатляющие и волосатые ноги. Между спиной и ногами волосяной покров изрядно потерт. Из правой проплешины торчит кокетливо изогнутый шампур. Спина постанывает, а шампур покачивается.

-Что, нравится? – Большие сердитые серые глаза, оттененные ярко черным кантиком ресниц, глядят на меня в упор. В упор и без симпатии.

-Если вы об этом, – я киваю на кушетку, - то нет. Предпочитаю шашлык из баранины и кусочки поменьше. Если о глазах, то они нравятся. Мой любимый цвет, мой любимый размер.

-Слюшай, человек плохо, а ты смеяться. – Над спиной вырастает черная кудрявая голова. – Не хорошо, слюша, ай.

По акценту я понимаю, что имею дело со специалистом человеком, не хуже меня разбирающимся в шашлыке.

-Извините. Больше не буду. – В принципе в небольших дозах я вполне переносим для окружающих. Иногда даже произвожу впечатление относительно воспитанного гражданина. Редко, но бывает.

-Ага. – Удовлетворенно стонет голова и снова прячется за спину.

-Может быть, вы выйдете? – Моя воспитанность не производит никакого впечатления на обладательницу серых глаз.

-Ага. – Не придумав ничего умнее, соглашаюсь я. Не знаю как кто, а я под таким взглядом начинаю нести всякую чушь. Думаю уже потом. Когда мной окончательно перестают интересоваться. Взявшись за ручку двери, я задаю вопрос, за ответом на который я сюда и пришел:

-К вам мой брат поступил. Говорят, автомобилем сбили. Вы не знаете…? Петров Алексей?

-Знаю. Состояние стабильное. Перелом трех ребер, голени правой ноги, сильное сотрясение, ушиб позвоночника. Второй этаж. Палата двести десять. Девчонки из «скорой» сказали, что его сбили на тротуаре джипом.

-На тротуаре? – Чего-то в этом роде я и ожидал услышать. - А увидеть его можно?

-Сегодня не выйдет. А завтра к одиннадцать подходите. Только позаботьтесь о халате и тапочках.

Когда я донес эту странную информацию до Ларисы, она уже была в курсе. Несколько старожилов, куковавших в приемном покое с раннего утра, в красках живописали бедняжке, как именно выглядел Лешка в момент появления в больнице. Если бы я услышал их рассказ до встречи с сероглазой врачихой, то, скорее всего, сейчас бы уже находился на пол пути к моргу.

-Извините. – Расталкиваю толпу, хватаю потенциальную родственницу и вывожу ее во двор. На улице заметно потемнело, хотя стрелки часов не добрались и до полудня. Низкие облака укоротили день. Крупные, тяжелые снежинки валяться из прорехи в небе, мгновенно превращая нас в снежную бабу и в снежного мужика. Лариска плачет. Горячие слезинки прожигают хлопья снега, падающего на лицо. Пытаюсь как-то ее успокоить.

-Лариса, признайся, вы эту аварию подстроили специально.

-…?

-Что бы всех в очередной раз со свадьбой прокатить.

-Дурак, ты, и не лечишься!

Самое обидное то, что она права. Большую глупость ляпнуть было невозможно. Я добился двенадцати бального идиотизма по шкале Рихтера.
***

Странно все это. Нет, правда. Когда оказываешься под колесами, перебегая улицу на красный свет – это глупо, но закономерно. Оказаться под колесами, прогуливаясь по тротуару? Нелепость. Иного слова и не подберешь.

С трудом добиваю материал о злополучном японском принтере. Брыська сидит рядом, вытянув вперед вверх заднюю левую лапу и с поразительной ловкостью вылизывает себе то место, которое подхалимы лижут своим боссам. Выговорил мне недовольным голосом за позднее кормление. Слопал свою порцию легкого и занялся гимнастически-гигиеническими упражнениями. Мне бы его проблемы.

Я пол дня пробегал по милициям. Отвел Ларису к родителям и отправился на экскурсию по правоохранительным органам. Хорошо есть некоторые связи, а то и вовсе не знал бы куда сунуться и что сделать. Дознаватель ГАИ по фамилии Щеглов, которому досталось копаться в обстоятельствах наезда, встретил меня весело, загадочно и пессимистично:

-Глухарь. Никого, наверняка, не найдем.

-Что, свидетелей нет? – Мне, настрой парнишки с погонами капитана, показался несколько странным.

-Свидетелей море. И еще три стакана в придачу. Это же у «горбатого» магазина произошло. Место людное. Середина дня. Со свидетелями, как с лягушками на болоте- полный порядок.

-А в чем же дело? – Моя профессиональная привычка задавать вопросы не всем нравится, но капитан реагировал вполне доброжелательно:

-Есть обстоятельства. Но это тайна следствия.

-Хотя бы скажите, что произошло? – Я понял, что в лоб пробить брешь в обороне не удастся и попробовал разговорить следователя.

-Да ничего особенного. Ехал себе джип по улице Гвардейцев. Симпатичный, такой, белый джип марки «Мерседес». На перекрестке Новогодняя и Гвардейцев нарвался на красный светофор и небольшую пробочку. Симпатичный джип томиться в очереди не привык. Аккуратно съехал на тротуар, водитель нажал на газ и клаксон одновременно. Ваш брат не уступил дорогу попутному транспортному средству, из-за чего и пострадал. Ему повезло. Если бы он попал под какую-нибудь Honda, с ее скоростью и низкой посадочкой, сейчас бы в реанимации отлеживался. А может его и лечить бы не пришлось. А так – пустяк. Легкие телесные повреждения! Не из-за чего огород городить.

Мне приколы капитана совершенно не понравились. Понятно: у него брата на тротуаре не сбивали. Он мог себе позволить порезвиться. Но, с моей точки зрения, дело милиции, наводить порядок в городе, комментировать правонарушения в стиле эстрадных конферансье.

-Как это легкие? Три ребра сломаны, нога, сотрясение мозга, ушиб позвоночника – это легкие телесные повреждения? Тогда, что: повреждения средней тяжести – если пострадавший умер в больнице, а тяжкие – только в том случае если попал под машину и сразу к предкам?

-Вы не согласны с формулировкой? Вы лучше меня знаете, какие повреждения считаются легкими, а какие тяжелыми?

-Не знаю, но разберусь.

-Не советую. Не надо вам разбираться. Люди, которые стремятся приобрести излишние знания, нередко, теоретическую часть вынуждены закреплять на практике. Вы желаете практических знаний о телесных повреждениях?

-Это угроза?

-Это сермяжная правда жизни. Вам это надо?

-Мне не надо. – Я сделал вид, что доводы капитана на меня оказали требуемое воздействие. - Уговорили, не буду разбираться. – И, выдержав театральную паузу, добавил - Врачи разберутся. Врачи, а не я или вы. Вообще, ваша обязанность: контроль за соблюдением правил уличного движения и правопорядком в городе, а не раздача советов родственникам пострадавших. –Капитану моя сентенция не понравилась. Он перестал загадочно улыбаться и предложил мне покинуть служебный кабинет со всей возможной поспешностью.

-Со своими обязанностями мы, как-нибудь разберемся без посторонних. И вообще, скандалы устраивать в общественном месте не позволю. Ваш родственник остался жив – чего вам еще надо? А все остальное вас не касается. Без ваших дилетантских комментариев разберемся.

-Конечно, разберетесь. И я за этим прослежу. Будьте уверенны, капитан! – Если честно сказать, то кабинет капитана Щеглова я покинул молча. Эту мужественную и многозначительную фразу удалось придумать только сейчас. Перед компьютером.

Брыська, услышав голос хозяина, оценивает меня своими зелеными, круглыми, магическими глазами. Зрелище вызывает у кота неожиданный порыв жалости. Он запрыгивает ко мне на колени, бесцеремонно спихивает руки с клавиатуры и начинает бодать меня в подбородок.

-Не нравится мне вся эта история с «Мерседесом» – невидимкой. – Жалуюсь я коту. – Бьюсь об заклад: в городе таких машин не больше десятка. Джип Мерседес - не Тойоты, которые стаями бродят по просторам Западно-Сибирской низменности. Будто это их Родина. У нас не отыскать мерседесовский внедорожник, все равно, что в Париже не найти Эйфелеву башню. Нужно очень постараться, что бы добиться такого уникального результата. Хотя, для верности, хорошо бы, конечно, еще и номер знать.

Кот внимательно слушает. Брыська – мой главный, а порой единственный собеседник. У моего серого приятеля было трудное детство, что способствовало развитию его философских наклонностей . Три года назад я отправился выносить мусор. Дело было зимой. Морозы стояли под сорок. В подъезде ни один порядочный градусник минус сорок не зафиксировал бы. Но минус двадцать – отразил честно.

Нынешний барин выглядел тогда вполне безобидно. Даже трогательно. Он отчаянно пищал, пытаясь объяснить окружающим, что минусовая температура – не лучшие условия для успешного развития детского организма. Всю дорогу к помойным ящикам я пытался решить морально-этическую проблему: взять малыша домой, или понадеяться на отзывчивость соседей. Зря мучился. Все уже было решено за меня. Как котенок оказался в моей квартире – для меня загадка и сейчас. Наверное, прошел сквозь стену. В дверь я его не впускал. Мы встретились уже на кухне. Когда спустя три дня у бедняги отвалились обмороженные кончики ушей, я понял, что выгнать на улицу инвалида детства не смогу. С тех пор кот мной пользуется без зазрения совести.

- Интересно, что означала странная многозначительная ухмылка на физиономии следователя? – Спрашиваю я, обращаясь к Брыське. Коту надоедает слушать мой монолог. Он в последний раз, больше для проформы втыкает свою мохнатую черепушку в мой небритый подбородок и отправляется изучать закоулки нашей совместной собственности - однокомнатной квартиры.

Я включаю тетрис. Компьютер, все-таки идеальный инструмент для пишущего человека. Если бы Александр Сергеевич пользовался не пером, а компьютером он, возможно, не стал бы великим поэтом, но, наверняка написал бы столько прозы, что хватило бы для защиты кандидатских диссертаций тысячам двадцати пушкиноведов. Действительно: и писать легко, и правки вносить, а, главное, есть возможность в паузах загрузить пальцы тем же «тетрисом», а голову мыслями.

Я ловлю себя на том, что в то время, когда мой родной и, между прочим, единственный брат, страдает от переломов и ушибов в больнице, я без капли сострадания набираю рекордное количество очков и просчитываю способы поиска владельца белого «Мерседеса». На экране со страшным писком обрушивается пирамида из разноцветных кубиков и я попадаю в таблицу.

« Получу завтра гонорар за статью о принтере и куплю Лехе в больницу, что-нибудь экзотическое. Манго или фейхоа. Впрочем, он по фруктам не «прикалывается. Для Алексея Владимировича лучшее фейхоа это колбаса.» Весьма довольный своей человечностью и глубокими познаниями вкусов брата я поднимаюсь. Телефонный звонок застает меня на пол пути к кухне, где я собрался, было поживиться бутербродом и чайком.

-Але. – Вслушиваюсь в тишину и гадаю, кто из моих подружек решил подшутить на сей раз.

-Ты, козел. – Хриплый низкий баритон никак не напоминает приятные голоса моих знакомых. – Не суй свой нос, куда не надо. Понял?

-Не-а. – Без смущения расписываюсь в своей бестолковости.

-Напрягись и пойми. Не поймешь – откусим.

-Что? – Смысл угрозы не срезу доходит до меня.

-Нос, идиот.

-Вы с острова Туамоту? – Мне нравиться, как звучит мой вопрос: небрежно и слегка иронично. Именно так господа типа Джеймса Бонда общаются с пьянчужками, не способными правильно набрать шесть цифр телефонного номера.

-Что? – наступила очередь удивляться обладателю хриплого баритона.

-Поясняю: Туамоту – последний заповедник каннибалов. Везде их цивилизовали, а там оставили размножаться в дикой природе и разрешают баловаться человеченкой. – Я, довольный собой, кладу трубку. Но дойти до вожделенного холодильника мне снова не удается. Телефон надрывается, как сирена у пожарной машины, не подчиниться такому воплю – выше человеческих сил.

-Что, смешливый, пацан? – Тот же баритон хрипит мне прямо в ухо. – Кладбище клеевое средство от шуток. Понял или тупой?! В ментовку больше не ходи. Все, пока. Мозгой думай, а не задницей. Писака.

Обожаю людей вежливых и интеллигентных. Приятно с такими побеседовать. Послушать передовые идеи и получить пищу для размышлений. Вот как сейчас, например. Человек позвонил, не поленился. Расставил все точки над i. Оказывается я - личность суперпопулярная. Весь город в курсе того, чем я занимаюсь, куда хожу, что пытаюсь узнать. Общественность трогательно заботится о моем здоровье: физическом и душевном. А я-то думал, что старые холостые рекламисты никому не нужны. Какая трагическая ошибка.

Однако забавно: кроме Ларисы и милиции никто о моем визите в органы не знал. А здесь прозвучало недвусмысленное предупреждение о вреде общения с представителями закона. Ларису можно сразу со счетов сбросить. У нее с Лешкой все серьезно. Подобную шутку Лара даже на первое апреля не отмочит. А вот улыбчивый капитан – другое дело. Не зря он улыбался. Придется, видно, помочь Господину Щеглову в раскрытии «глухаря».
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconТелефон зазвонил требовательно и нагло. Игорь посмотрел на него презрительно и решил, что ни за что не снимет трубку

Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconИ воздух как будто увеличился в объёме. Хочется встретить весну с удовольствием, с лёгкой душой, Медицинские с ощущением если не окрылён ности, то хотя бы прилива сил… традиции Тут подкрадывается авитаминоз, начинает остро ощущаться не
Прежде всего, надо честно взглянуть на более уверенным. И т п. Когда таким вот не
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconКогда клев на естественные насадки отсутствует, рыболов начинает экспериментировать в попытках все-таки соблазнить рыбу каким-то необычным кормом, в том
Когда клев на естественные насадки отсутствует, рыболов начинает экспериментировать в попытках
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconНовости в гу мвд изменился телефон доверия
В пермь из Дагестана вернулись сотрудники специального отряда быстрого реагирования
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconКоллекционер ретро
Журнал Bruno, ooo bite Latvija, улица Уриекстес, 2a, Рига, lv-1005, телефон 80001601, эл почта
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconНиколай Дмитриевич недавно отметил
Мгту имени Баумана. Вообще же пошел на производство еще в то время, когда учился в школе, и его трудовой
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconЕсть ли жизнь после свадьбы? Увы, рано или поздно любая женщина начинает зада- вать себе этот вопрос. Лично я, выйдя замуж, была уверена, что суп можно просто
Есть ли жизнь после свадьбы? Увы, рано или поздно любая женщина начинает зада- вать себе этот вопрос. Лично я, выйдя замуж, была...
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconКонтактный телефон в Москве: 6842921 Факс: 9783939
Пе ред едой за 15–20 ми нут вы пей те это ве дет к ста ре нию. Нейт ра ли за то ра ми этих ра ди­
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconКогда за окном о лете начинает моросить дождь, дует холодный ветер и деревья постепенно сбрасывают
Зимой волка бойся, не секрет. В общем, лето – уникальная пора, время выбора: кто-то предпочитает
Когда зазвонил телефон, я сидел за компьютером и честно пытался одержать победу над малышом Oki Page W. Вообще, я терпеть не могу, когда телефон начинает iconРешение Стр. 6
У ж и не вспомнить теперь дильников. Путь ко второму сроку когда, но когда-то мы точ- глушенкову преградил Александр
Разместите кнопку на своём сайте:
recept.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©recept.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Recept