Главная страница

Поиск по названию:


Избранные истории




Скачать 475.6 Kb.
PDF просмотр
НазваниеИзбранные истории
страница23/23
Дата конвертации17.01.2013
Размер475.6 Kb.
ТипДокументы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

предугадать,  на  чем  в  этот  раз  сосредоточится  его  занудное 
всевидящее око. 
Зуйко прибыл на катере, который, поскольку море было довольно 
спокойное,  пришвартовался  непосредственно  к  борту  эсминца.  Едва 
Зуйко поднялся на борт «Смекалистого», как тут же внес коррективы в 
условия учений: 
-  Объявляю  режим  радиотишины  для  эсминца  и  моего  катера 
вплоть до наступления темноты. Катер будет следовать за эсминцем на 
расстоянии  семафорной  видимости.  А  теперь, - обратился  он  к 
Анатолию  Николаевичу, - пойдем,  посмотрим,  как  ты  выполняешь 
основную  флотскую  аксиому: «Если  предмет  движется – отдай  ему 
честь, если не движется – покрась его!» 
И, не дожидаясь реакции окружающих, сам же рассмеялся своей 
шутке каким-то скрипучим смехом. 
-  Так, - продолжил  проверяющий, - что  у  нас  сегодня  по  плану 
учений?  Борьба  с  пожаром  и  за  живучесть  корабля  при  получении 
пробоины  в  боевом  походе?  Отлично!  Надеюсь,  все  обойдется  без 
травм. Не так, как в той истории, которую мне вчера рассказали. Вот 
слушай. 
В  портовой  таверне  сидит  старый  пират.  Вместо  ноги – 
деревяшка,  вместо  руки – крюк,  на  глазу – черная  повязка.  Вокруг 
крутятся молодые матросы. 
«Расскажи, как ты ногу потерял?» 
«Дело было так. Пошли мы как-то на абордаж. Я первый прыгнул 
на  вражеский  корабль.  Но  в  это  время  наше  судно  качнуло.  Я 
практически допрыгнул, но нога попала между бортов. Вот с тех пор – 
деревяшка.» 
«А рука?» 
«Это  целая  история.  Захватили  мы  судно  с  наложницами  для 
султана. Ну, я молодой, кровь горит, сразу к бабам. Не заметил, что с 
ними  евнух.  А  тот,  сволочь,  саблей  маханул…  Вот  с  тех  пор  вместо 
руки – крюк.» 
«А глаз-то, глаз?» 
«Не  хочется  даже  вспоминать.  Это  уже  здесь,  на  пирсе.  Чайка, 
паразитка, нагадила прямо в глаз, а я забыл, что у меня крюк….» 
- Понял, к чему я это? – спросил проверяющий, - Правильно, все 
беды  от  ненадлежащего  исполнения  Устава  и  нарушений  Правил 
техники безопасности. 
«А он, вроде, неплохой мужик, этот Зуйко», - подумал Анатолий 
Николаевич, - «Зря о нем всякое говорят». 
Во второй половине дня запланированная программа учений была 
завершена.  После  обеда,  а  кок  на  «Смекалистом»,  к  слову,  был 
знаменит на всю эскадру, проверяющий засобирался домой. 
-  Меня  сегодня  еще  ждут  в  штабе  Флота.  Проверкой  я  доволен. 
Молодец. Назначай моему катеру рандеву возле буя.  
Анатолий Николаевич передал по команде сообщение для катера: 
«Идите  на  буй».  И  тотчас  заработал  флажками  молодой  сигнальщик 
«Смекалистого».  
 
45





 
 
 
 
 
Поразительно  просто.  Так  недавно  служит,  а  работает  с  такой 
скоростью!  И  тут  катер,  вместо  того,  чтобы  идти,  как  требовалось,  к 
бую,  повернул,  и  стал  уходить  прочь  от  буя  в  открытое  море. 
Сигнальщик  вновь  заработал  флажками,  повторяя  приказ.  Но  катер 
лишь прибавил скорость.  
-  Да  что  они  там,  на  катере,  себе  позволяют, - закричал  Зуйко 
таким  голосом,  что  Анатолий  Николаевич  сразу  поверил  во  все,  что 
про него говорили, - я этого так не оставлю. Немедленно свяжитесь с 
ними по радио. 
-  Но  вы  ведь  сами  объявили  запрет  на  радиосвязь  вплоть  до 
наступления  сумерек. А  сейчас  катер ушел даже  из  зоны  семафорной 
видимости, и до сумерек связаться с ним не удастся. 
- Если я опоздаю на совещание в штаб, соответствующий рапорт 
будет подан в ближайшее же время. 
 
Что?  Почему  катер  вместо  рандеву  пошел  в  открытое  море,  да 
еще  и  с  такой  скоростью?  Помните  того  молодого  матроса-
сигнальщика?  Так  вот,  он  от  волнения  слегка  перепутал,  и  вместо 
буквы «б»  
 передавал похожую, 
, но, все же, совсем иную букву, 
значительно изменившую смысл приказа. 
 
А  Анатолий  Николаевич,  вместо  ожидаемого  повышения  по 
службе,  был  направлен  преподавателем  на  военную  кафедру 
медицинского института. 
 
Небо в алмазах
 
Николай  всегда  хорошо  учился.  И  специальность  получил 
замечательную.  Вот  именно  ту,  что  хотел.  После  окончания 
Харьковского  политехнического  института  он  стал  химиком.  Вернее, 
химиком-экспериментатором. В этой специальности Николая особенно 
привлекало необходимое сочетание хорошей головы и умелых рук. И 
тем,  и  другим,  Бог,  вроде  как,  Николая  не  обидел.  После  защиты 
диплома,  Николай  стал  работать  в  научно-исследовательском  секторе 
одного  из  известнейших  харьковских  научно-производственных 
объединений.  Все  шло  согласно  намеченному  плану:  экзамены 
кандидатского  минимума  сданы,  тема  кандидатской  диссертации 
утверждена  на  ученом  совете.  А  тут  вдруг  перестройка.  А  тут  вдруг 
развал  СССР.  А  тут  вдруг  самостийность  Украины.  А  тут  вдруг 
потребительский  капитализм – это  когда  наука  и  примкнувшее  к  ней 
производство  перестают  быть  хоть  кому-нибудь  нужными.  Нужными 
хотя  бы  настолько,  чтобы  платить  какую  никакую,  но  зарплату.  Ну  а 
дальше – дальше все как в известной песне: 
 
 
46

«Но как водится, безработица 
По заводу ударила вдруг, 
Сенька вылетел, а за ним и я, 
И еще двести семьдесят душ». 
 
Естественно, с кое-какими нюансами и поправками на время. Но, 
как  любят  говорить  химики,  сухой  остаток  оказался  все  тот  же – ни 
работы,  ни  денег.  После  долгих    размышлений  и  колебаний  Николай 
решился  последовать  совету  чеховской  героини: «В  Москву!  В 
Москву! И мы еще увидим небо в алмазах!» И они с женой Мариной 
перебрались в Москву. 
В  Москве  Николай  с  Мариной  устроились  работать  по 
специальности.  По  строительной  специальности.  В  общем,  стали  они 
заниматься  ремонтом  квартир,  благо  некоторый  строительный  опыт, 
полученный в студенческие годы, все-таки был. А это, что и говорить, 
весьма неплохая добавка и к умелым рукам, и к хорошей голове. Где-
то года через полтора Николай уже стал бригадиром строителей 
В  тот  раз  они  ремонтировали  одну  из  квартир  депутата 
Государственной  Думы.  Качество  ремонта  произвело  на  депутата 
глубокое  впечатление.  Прямо  вызвало  восторг.  Он  даже,  можно 
сказать, растрогался.  
- Ребята, - сказал он, - вы так здорово поработали, такой сделали 
замечательный  ремонт,  просто  высший  класс.  Мне  хочется  вас 
дополнительно  отблагодарить.  Вы  ведь  снимаете  квартиру? 
Правильно?  А  у  меня  на  севере  Москвы,  в  Коровино,  как  раз  сейчас 
стоит совершено свободная квартира. Можете вселяться хоть завтра и 
жить там. Всего за двести долларов в месяц. Это значительно меньше 
средней цены по Москве. 
Квартира  в  Коровино,  куда  вскоре  переселились  Николай  с 
Мариной,  оказалось  действительно  пустой.  Предыдущие  жильцы – 
артисты  какого-то  театра – вели,  судя  по  всему,  совсем  не  скучный 
образ жизни. В результате в туалете единая трещина проходила и через 
фаянсовый  бачок,  и  через  сам  унитаз.  Как  ему  при  этом  удавалось 
функционировать, понять было совершенно невозможно.  
Раковина  на  кухне  была.  Была,  никто  и  не  спорит.  Но  чтобы  ей 
воспользоваться,  надо  было  быть,  по  меньшей  мере,  слепым  с 
хроническим  насморком.  Да  и  то.  Осязание-то  оставалось!  Про 
ободранные обои в комнатах и местами побитый кафель можно даже и 
не упоминать, но яркие следы роскошной трапезы на потолке…. Это - 
да!  Это - нечто!  Вот  такая  славная  квартирка  от  депутата 
Государственной Думы! 
Но  ведь  приехали-то  не  смотреть,  а  жить.  Значит,  нужно 
создавать  приемлемые  условия  для  жизни.  Ребята  взялись  за  дело: 
поменяли  раковину  и  унитаз,  поклеили  новые  обои  и  побелили 
потолок,  заменили  битый  кафель  и  покрасили  оконные  рамы.  Ну,  и 
разное  там  еще  по  мелочи.  Правда,  остатки  пиршества  на  потолке  в 
комнате  были  все  равно  видны,  несмотря  на  толстенный  слой 
многократной побелки, но видны уже значительно хуже.  
В  прихожей,  где  почему-то  освещение  отсутствовало  напрочь, 
они  смонтировали  второй  потолок  с  множеством  маленьких 
 
47

светильников. Получилось «Звездное небо» или «Небо в алмазах» - как 
кому больше нравится. 
-  Это  все  нам,  конечно  же,  зачтется, - сказал  жене  Николай, 
заканчивая красить последнюю раму. 
 
Когда через пару месяцев депутат заехал посмотреть квартиру, он 
просто обомлел от неожиданности. 
-  Да  это  же  совершенно  другая  квартира.  Вы  просто  сотворили 
чудо! – после продолжительной паузы сказал он. 
-  Нет, - продолжил он, - это, конечно же, надо учесть в размере 
квартплаты. 
Николай расплылся в улыбке: «Интересно, на сколько он снизит 
ежемесячную плату? Или, может, с учетом затрат позволит несколько 
месяцев оплачивать только коммунальные услуги?» 
- Сколько вы сейчас платите в месяц? – риторически переспросил 
депутат. – Двести  долларов?  Ну,  в  этом  месяце  мы  оставим  плату  на 
том же уровне. 
- Конечно, конечно, - согласно кивнул Николай. 
- Так что все изменения будут только со следующего месяца. Да, 
ремонт  вы  сделали  потрясающий,  и  со  следующего  месяца  будете 
платить четыреста долларов. Такого качества квартира меньше сейчас 
никак не стоит. 
 
Карета
 
Лидочкина  фамилия  была  Карета.  Такая  вот  смешная  фамилия. 
Хотя, конечно, бывают фамилии и гораздо более смешные. Да вот хоть 
взять,  к  примеру,  фамилию  Лидочкиного  начальника – Колбаса. 
Вкусно  и  смешно.  По  крайней  мере,  для  современного  российского 
уха. Понятно, что эти украинские фамилии появились еще тогда, когда 
в России фамилий, как таковых, вообще еще не было. Как, впрочем, и 
самой Украины в составе России. А была Украина в те времена в Речи 
Посполитой. Некоторые фамилии, пришедшие к нам из той поры, так 
просто даже и пугают. Такие вот как Разбейворота, Убейволк или там 
Сломайнос.  Хотя  и  Свернидуб  или  Переломайнос – тоже  неплохо. 
Радостное  же  чувство  всякий  раз  одолевает  меня,  когда  я  слышу 
фамилию Добрывечер. Также, впрочем, как и Добрыдень. Вот именно 
такая  фамилия  и  была  у  нового  сотрудника  одного  из  отделов 
всемогущего  Госплана  СССР.  И  звали  того  сотрудника  Николай 
Иванович Добрыдень. 
По  многолетней  военной  привычке,  сняв  трубку  зазвонившего 
телефона, Николай Иванович сразу представился по фамилии: 
-  Добрыдень. 
-  Добрый день, - отозвалась трубка, - кто это говорит? 
-  Добрыдень, - повторил Николай Иванович свою фамилию. 
-  Добрый  день, - снова  поздоровалась  трубка,  но  уже  гораздо 
громче.  Должно  быть  звонивший  полагал,  что  его  плохо 
слышно. – Это Госплан? 
-  Да, - сказал Николай Иванович. 
 
48

-  Вам  звонит  главный  инженер  проекта  головного  института 
Колбаса  Михаил  Васильевич.  Простите,  с  кем  я  говорю,  как 
ваша фамилия? 
-  Добрыдень. 
-  Да, добрый день, добрый день, здравствуйте. - «Ну, прямо как 
автоответчик какой-то. Где они только таких берут?» – сказал 
кому-то в сторону Михаил Васильевич, полагая, должно быть, 
что  Николай  Иванович  сильно  глуховат. - Нам  звонили  из 
Госплана  по  поводу  сопроводительных  документов  к 
последнему проекту. 
-  Да,  да, - сказал  Николай  Иванович, - это  я,  Добрыдень,  вам 
сегодня звонил. 
-  Добрый  день, - снова,  как  пароль,  произнес  Михаил 
Васильевич, - так что вы хотели? 
-  Эти документы нужны нам сверхсрочно. 
-  Хорошо, - сказал Михаил Васильевич, - сейчас я вам вышлю 
Карету со всеми документами. 
-  Ну,  вы  даете, - усмехнулся  Николай  Иванович, - вы  бы  нам 
еще лимузин с документами прислали! 
-  Да  нет,  автомобиль  не  обязательно.  Карета  и  сама  доедет, 
своим ходом. А кто закажет пропуск? 
-  Добрыдень. 
-  Здрав-ствуй-те, доб-рый день, - увеличил громкость почти до 
максимального  уровня  Михаил  Васильевич, - ме-ня  пло-хо 
слыш-но? 
-  Что вы кричите? Я слышу вас прекрасно. А вы меня слышите 
хорошо?  Скажите,  на  кого  заказывать  пропуск? – Николай 
Иванович  старался  говорить  по-военному:  четко,  громко, 
разборчиво. – Еще раз повторяю: пропуск закажет Добрыдень. 
-  Добрый  день, - уже  смирившись  с  такой  формой  разговора, 
обречено сказал Михаил Васильевич, - Пусть пропуск закажут 
на Карету. 
-  А  кто  будет  сопровождать  карету? – спросил  Николай 
Иванович. 
-  Хорошо,  раз  есть  какие-то  сложности,  я  сам  приеду. 
Выписывайте пропуск на Карету с Колбасой. 
Николай Иванович представил себе, как во двор Госплана СССР 
въезжает  запряженная  парой  гнедых  лошадей  большая  открытая 
карета,  наполненная  торчащими  в  разные  стороны  батонами  колбасы 
различных  сортов,  цветов  и  размеров.  Ему  стало  как-то  нехорошо. 
«Заработался», - понял Николай Иванович. 
-  Знаете, - сказал он, - приезжайте лучше завтра, как раз и наш 
зав. отделом будет. Так что до завтра. До свиданья. 
-  Добрый день, - привычно произнес Михаил Васильевич, - ой, 
простите ради Бога, конечно же, до свиданья.  
 
Кабриолет
 
У  Саши  была  любовь.  Большая  любовь.  Да  что  там  любовь,  это 
была страсть. Настоящая страсть. Страсть к его автомобилю. Так ведь 
 
49

и  автомобиль  был  непростой.  Это  был  «Хорьх»-кабриолет, 
выпущенный  в  Германии  буквально  считанным  количеством 
экземпляров  в 1938 году.  Его  привез  с  войны  Сашин  отец  то  ли  в 
качестве трофея, то ли приобретя его там в 1945 году. Да впрочем, это 
нам и не столь важно.  
Когда  Саша  окончил  институт,  отец  торжественно  передал  ему 
автомобиль.  И  тут  произошло  чудо.  Несколько  равнодушный  к 
машинам  Саша  страстно  влюбился  в  этот  немолодой  кабриолет. 
Немолодой, конечно же, по возрасту, а вовсе не по представительским 
качествам.  Да  и  как  можно  было  не  влюбиться  в  эти  покатые,  такие 
уютные,  как  валики  старинных  диванов,  крылья,  к  которым  были 
прикреплены нарядные запасные колеса с ярко сверкающими хромом 
спицами, в эту очаровательную подножку, помогающую плавно войти 
–  Войти! – в  автомобиль,  в  этот  шестилитровый – подумать  только, 
еще тогда! – двигатель. А с каким вкусом был покрашен автомобиль в 
два чудно сочетающихся цвета! Капот и багажник были цвета темного 
кофе,  а  бока – крылья  и  двери – цвета  кофе  с  молоком.  И  все  это, 
вместе  с  многочисленными  хромированными  деталями,  радостно 
сияло, особенно в солнечных лучах. 
Саше  доставляло  колоссальное  удовольствие  любоваться  своим 
автомобилем.  Вот  просто  смотреть  на  него  и  любоваться.  Ездить  на 
нем  было,  конечно  же,  тоже  приятно,  но  тогда  любоваться 
автомобилем  приходилось  только  опосредованно,  через  лица 
прохожих, плотной толпой обступавших кабриолет, лишь только тому 
стоило остановиться.  Помните ту историю с Бальзаком? Да, да, с тем 
самым. Оноре де. Он, как известно, не любил Эйфелеву башню, однако 
любил  проводить  время  в  ресторане,  расположенном  на  одной  из  ее 
высотных  площадок.  Свое  пристрастие  он  объяснял  тем,  что  это 
единственное  место  во  всем  Париже,  из  которого  он  не  видит  эту 
ненавистную  башню.  С  Сашей  все  происходило  точно  также,  но 
наоборот.  Он  не  любил  сидеть  в  машине,  поскольку  с  этого  места  не 
видел  свою  любимицу.  И  все-таки  было  чертовски  приятно  ловить 
восторг  на  лицах  идущих  и  едущих  навстречу  людей.  Это  как 
удовольствие от прогулки по людной улице, когда идешь позади очень 
красивой  девушки  и  смотришь  на  реакцию  идущих  навстречу 
прохожих – улыбки  на  лицах  мужчин,  и  откровенно  завистливые 
взгляды женщин.  
А кататься на машине любила Маринка, давняя Сашина подруга. 
Любимая и желанная. В процессе катания Маринке нравилось все. Ну, 
вот  просто  все  абсолютно.  Нравилось  сидеть  на  этом  роскошном 
кожаном  диване,  почему-то  скучно  именуемым  передним  сидением
Нравилось,  что  это  был  кабриолет.  Нравилось,  что  ни  у  кого,  вот 
просто  ни  у  кого,  ни  у  кого,  не  было  ничего  подобного.  Нравилось 
глядеть на себя в сттоль роскошном кабриолете, всматриваясь в глаза 
встречных  людей.  Нравилось,  что  рядом  за  рулем  сидит  Саша. 
Нравилось ехать навстречу ветру все равно куда.  
После  работы  Саша  заехал  за  Маринкой  и  они  поехали  кататься 
по  городу,  с  удовольствием,  как  всегда,  ловя  восторженные  взгляды 
окружающих. На одной из улиц они обогнали здоровенный самосвал. 
Водитель  самосвала,  Геннадий  Иванович,  с  интересом  посмотрел  на 
 
50

красивую пару, сидевшую в редком кабриолете, и приветливо помахал 
им  рукой.  Сам  автомобилист,  Геннадий  Иванович  не  мог  не 
восхищаться  роскошным  «Хорьхом»,  радуясь,  как  ему  сегодня 
повезло, что он увидел такую прелесть. 
Пребывая  в  радостном  состоянии  духа,  Геннадий  Иванович 
смотрел, как обогнавший его кабриолет стал удаляться, а затем как-то 
уж очень быстро начал приближаться. Тут Геннадий Иванович увидел, 
что  «Хорьх»  остановился  перед  красным  сигналом  светофора  на 
перекрестке.  Геннадий  Иванович  резко  затормозил,  но  тяжелый 
самосвал все равно неудержимо влекло к «Хорьху», похлеще, чем друг 
к  другу  собак  в  брачный  период.  Геннадий  Иванович,  продолжая 
давить  на  педаль  нещадно  визжащих  тормозов,  буквально  замер  в 
скверном предчувствии неотвратимого столкновения. 
И  чудо.  Чудо!  Самосвал  остановился  буквально  в  полуметре  от 
ослепительно  сияющего  в  лучах  заходящего  солнца  заднего  бампера 
кабриолета.  
В то же мгновение изрядная часть цементного раствора из кузова 
самосвала медленно перелетела через его кабину и плавно опустилась 
в  гордость  Третьего  рейха  шикарный  кабриолет  «Хорьх» 1938 года 
выпуска. 
 
Кофе по-турецки
 
Прошло  столько  лет,  а  моя  университетская  подруга  Софка 
ухитрилась успешно сохраниться. Как-то так получалось, что мы с ней 
в студенческие времена регулярно попадали в одну пару, когда делали 
многочисленные  лабораторные  работы.  У  Софки  был  веселый  нрав, 
легкий  характер  и  вполне  достаточное  количество  мозгов.  Ведь 
учились  мы  на  физическом  факультете,  где  уже  даже  со  средним 
интеллектом делать было особенно нечего. А вот если бы еще Софка 
несколько  больше  сосредоточивалась  на  науках….  Вот  тогда  бы 
пренепременно…  Впрочем,  тогда  бы  это  была  бы  уже  не  Софка.  И 
Софка предпочитала заниматься еще массой всяких разных дел. У нее 
даже  одно  время  было  забавное  прозвище – Пчёлка.  Это  все  потому, 
что на вопрос - Как дела? – она отвечала: 
- Кручусь! Все кручусь! Кручусь, как пчёлка! 
А  теперь,  по  прошествии  многих  лет,  мы  сидели  с  ней  за 
столиком  на  открытой  веранде  милого  летнего  кафе  и  болтали  в 
ожидании заказанного кофе. Софка рассказывала мне об истории своих 
трех  замужеств.  Первый  был  юный  красавчик  с  черными  волосами  и 
яркими голубыми, почти синими глазами. Я его хорошо помнил - ведь 
я  был  гостем  на  той  свадьбе.  Свадьба  была  буквально  через  пару 
недель  после  получения  дипломов  об  окончании  университета. 
Мальчик, по словам Софки, оказался прекрасным любовником, но был 
столь глуп, что вскоре второе стало так доминировать над первым, что 
они расстались. 
Со вторым все было наоборот. Он был, без сомнения, умен, очень 
умен. Вот только с любовью дело обстояло значительно хуже. И, когда 
второе  стало  в  значительной  степени  доминировать  над  первым,  они 
расстались. 
 
51

Третий,  он  же  и  нынешний,  муж  был  танцор.  И  даже 
руководитель какого-то там ансамбля. Какое из его качеств и в какой 
степени  было  доминантой,  я  что-то  не  очень  понял.  Но  в  один 
прекрасный  момент  с  гастролей  по  Соединенным  Штатам  он  не 
вернулся. И Софка сейчас как раз  собиралась к нему лететь. Вместе с 
сыном. Софкиным. Но вроде как не от танцора.  
Где-то  вблизи  этого  места  я  вдруг  понял,  что  уже  теряю  нить 
разговора. Но тут принесли спасительный кофе. Кофе по-турецки, 
Кофе  был  налит  в  белые  чашки,  заполненные  примерно  на  две 
трети. К каждой чашке дымящегося восхитительного ароматного кофе 
подали  в  высоком  запотевшем  стакане  воду,  в  которой  неспешно 
плавали  кусочки  льда.  Пить  кофе  с  ледяной  водой  я  пристрастился 
много  лет  назад  во  время  многомесячной  экспедиции  на  Кубу.  Там 
просто  кофе  без  стакана  воды  вообще  не  подают.  Идея  питья  кофе  с 
холодной  водой  заключается  в  том,  что  холодная  вода  снимает 
предыдущие  вкусовые  ощущения.  В  результате  каждый  новый 
глоточек кофе, независимо от того, какой он по счету, ощущается как 
первый.  Поэтому  глоток  воды,  восстанавливающий  остроту  вкуса, 
надо  делать  непосредственно  перед  очередным  глотком  кофе.  Только 
так. 
Всё  это  я  собирался  рассказать  Софке,  но  она  перебила  меня, 
закричав: 
- Я всё знаю, всё умею! 
Я  рассмеялся,  вспомнив  историю,  происшедшую  в  конце 
четвертого курса. В тот день Софка пришла в университет с большими 
наручными  часами  на  широком  кожаном  ремне.  Часы,  однако,  были 
закреплены  вовсе  не  на  запястье.  Они  были  на  лодыжке!  Такой  вот 
оригинальный  шарм.  Добрый  студенческий  народ  к  первоначальной 
радости  Софки  сразу  заметил  и  оценил  этот  аксессуар.  Радость  стала 
меркнуть где-то после десятого, спросившего который час. Да, так вот. 
На  перемене  в  вестибюле  стояла  тесным  кружком  сугубо  мужская 
компания и обсуждала ходивший тогда в списках эротический трактат 
Кама-Сутра. Разговор шел о возможности реализации на практике тех 
или  иных  поз  и  способов  общения,  приведенных  в  трактате. 
Неожиданно  в  круг  пролезла  прибежавшая  из  буфета  Софка, 
возмущенная  тем,  что  у  мужиков  от  нее  есть  какие-то  секреты.  Она 
ворвалась с криком: 
- А? Что такое? Я все знаю, все умею! 
Повисла  неловкая  пауза,  достаточная,  чтобы  Софка  поняла,  что 
она  сделала  что-то  не  то.  Тут  мужики  загоготали  и  стали  медленно, 
сгибаясь от смеха чуть ли не пополам, разбредаться в разные стороны. 
Красная Софка осталась стоять в одиночестве. Мне стало ее жалко и, с 
трудом подавляя смех, я подошел к ней и громко спросил: 
- Так который теперь час? 
 
-  Ну,  это  когда  было, - сказала  Софка  и  покраснела.  Прямо  как 
тогда, на четвертом курсе. 
- А с водой  и кофе - все просто и понятно! – произнесла Софка 
безапелляционным  учительским  тоном.  Она  и  впрямь  преподавала 
физику в каком-то техникуме. 
 
52

Я с интересом стал наблюдать за ходом событий. 
-  Еще  древние  греки, - назидательно  продолжала  Софка, - пили 
вино с водой. Так что здесь нет ровным счетом ничего необычного. 
И  с  этими  словами  Софка  уверенно  влила  в  чашку  горячего, 
ароматного,  покрытого  нежной  пенкой  черного  кофе,  добрую  треть 
стакана ледяной воды. 
 
Когда краснеет Сенека. Версия
 
Эта фраза с самого начала показалась мне довольно странной. Я 
прочитал  ее  на  рекламном  плакате,  спускаясь  по  эскалатору  в  метро. 
Фраза  выглядела  следующим  образом: «Пьяный  часто  делает  много 
такого, от чего, протрезвев, краснеет Сенека
». 
Я сразу почувствовал, что здесь что-то недоговаривают, пытаясь 
скрыть нечто за неоднозначностью фразы.  
Судя по всему, этот пьяный с не совсем трезвым Сенекой много 
чего такого понавытворяли. Причем, что интересно, когда Сенека уже 
успел протрезветь, этот безвестный пьяный даже и не думал выходить 
из своего алкогольного состояния. Вот тут Сенека и увидел плоды их 
действий.  А  Сенека,  если  кто  подзабыл,  был  тоже  не  совсем  пай-
мальчик.  И  не  мальчик  он  вовсе  в  то  время  был.  В  том,  собственно, 
смысле,  что  был  он  взрослым  мужчиной,  хотя  и  прозывался  Сенекой 
младшим
.  И  был  знаменитым  и  тогда, 2000 лет  назад,  и  поныне, 
философом,  писателем,  поэтом.  Учителем  великого  римского 
императора  Нерона.  Того  самого  любителя  шумных  пьянок,  веселых 
пиров, разнузданных оргий, легендарных дебошей. Видать, хорошо его 
учил тот учитель. То бишь, Сенека. И если уж покраснел ни кто иной, а 
Сенека, то у нас с вами, думаю, не хватит никакого воображения, дабы 
представить, что же это такое они с тем пьяным совершили. 
Хотя, возможно, протрезвел как раз не Сенека, а этот пьяный. Так 
и  будем  его  называть  «Пьяный».  С  большой  буквой  «П».  Потому как 
иначе он вряд ли мог составить достойную компанию самому Сенеке. 
А  когда  этот  Пьяный  протрезвел,  то  Сенека  мог  и  оставаться  в 
состоянии  алкогольного  опьянения.  Не  вижу  реальной  причины, 
почему бы это было не так. Да, и как только тот Пьяный протрезвел и, 
стало быть, перестал быть пьяным, пьяным с маленькой буквы «п», то 
сразу  же  и  ужаснулся.  Ужаснулся  плодами  неправедными  рук  своих 
мерзких,  да  и  не  только  рук.  И  тут  же  покраснел.  В  одиночку.  Без 
Сенеки, который и не подозревал, что Пьяный, перестав быть пьяным, 
вот так раскраснеется.  
Также  не  исключен  вариант,  что  Пьяный  вытворил  нечто  такое, 
что  Сенека  быстренько  протрезвел.  Но,  возможно,  Пьяный  именно  к 
этому  и  стремился.  То  есть  действовал  как  персональный 
вытрезвитель,  вытрезвитель  на  одно  лицо.  Лицо  Сенеки.  Ну,  там, 
например,  подносил  к  нему  нашатырь,  тер  уши  или  даже  бил  по 
щекам.  Вот  Сенека  и  покраснел.  И  не  мудрено.  Это  так  всякий  бы 
покраснел на Сенекином месте, если бы его били по щекам. Да-да, так 
вот,  скорей  всего,  все  и  было.  И  Пьяный  вовсе  не  был  столь  уж 
пьяным. И не совершали они, может, ничего этакого, столь любимого 
Нероном. А отрезвлял Пьяный Сенеку только потому, что Сенеке надо 
 
53

было с утра на работу. В Сенат. Благородный, видать, был человек тот 
Пьяный.  И,  главное,  его  труды  не  пропадали  даром,  и  отрезвлять 
Сенеку  ему  удавалось.  Хотя  и  приходилось  изрядно  потрудиться.  И 
происходило это не один или два раза, а, чего уж греха таить, довольно 
часто. В этой фразе так прямо и написано. Вот прочитаем вместе еще 
разок: «Пьяный  часто  делает  много  такого,  от  чего,  протрезвев, 
краснеет  Сенека
».  Ну,  что  я  говорил?  Теперь  вы  видите  все  и  сами! 
Вот так! 
Что?  Что  вы  говорите?  После  слова  «краснеет»  должна  быть 
точка?  Это  точно?  И  получается,  что  вся  фраза – это  слова  самого 
Сенеки? 
Да-а,  какой  же  все  таки  умный  человек  был  этот  Сенека  Луций 
Аней. Это ведь он нарочно придумал поставить в нужном месте точку, 
дабы  лучше  выглядеть  в  глазах  грядущих  поколений.  Одно  слово – 
гений! 
 
 
 
 
 

Спящий лифт
 
Дом был старым. При этом не был он ни старинным, ни дряхлым. 
Также как не был он и юной надменной новостройкой. Он был скорее 
даже  не  старым,  а  пожилым  и  солидным.  Вы  уже  представили  себе 
девятиэтажный  дом,  построенный  в  середине 50-х  годов 20-го  века, 
именуемый в народе «сталинский». Дом не стремился заносчиво вверх. 
Он  производил  впечатление  своей  фундаментальностью,  занимая 
практически  целый  квартал.  На  каждом  этаже  его  многочисленных 
подъездов  были  просторные  холлы,  из  которых  в  противоположные 
стороны  расходились  коридоры  с  квартирными  дверями.  В  этот  же 
холл  раздвигались  двустворчатые  автоматические  двери  двух 
смотрящих  друг  на  друга  лифтов.  Двух  зеркальных  близнецов.  Они, 
эти  лифты,  надо  сказать,  жили  своей  собственной  жизнью,  не  всегда 
совпадающей  по  ритму  с  жизнью  населения  подъезда.  Когда  лифтам 
хотелось  отдохнуть,  они,  совершенно  игнорируя  нужды  граждан, 
ломались  и  вовсю  наслаждались  отдыхом,  вплоть  до  нескорого 
прихода неспешного механика. 
Часто  у  лифтов  разыгрывалось  любопытство,  и  они 
останавливались  на  площадке  какого-нибудь  этажа  и  ни  за  что  не 
хотели  закрывать  двери,  с  интересом  поглядывая  через  свои 
вертикальные веки на окружающий их мир. 
В  течение  двух  или  трех  месяцев  мне  приходилось  довольно 
поздно возвращаться с работы домой, а утром, наоборот, рано уходить 
на работу. Я обратил внимание, что поздно вечером регулярно работал 
лишь  один  только  лифт,  а  второй  лифт  был  в  застрявшем  положении 
где-то в надежно скрытых от взгляда стороннего наблюдателя темных 
просторах  лифтовой  шахты.  Беспрерывно  горевшая  ярким  красным 
светом лампочка кнопки вызова этого лифта показывала, что вызывать 
его бесполезно. Но утром, ранним утром, этот лифт работал, работал, 
 
54

как  ни  в  чём  не  бывало,  хотя,  ясное  дело,  никакой  механик  не  мог 
прийти ночью ремонтировать лифт. Выходит, лифты стали по очереди 
иногда спать ночью. 
В  тот  поздний  вечер,  войдя  в  свой  подъезд,  я  увидел  сияющую 
сочным  красным  цветом  кнопку  одного  из  лифтов.  Это  означало,  что 
лифт для меня недоступен: то ли занят, то ли сломан, то ли спит.  
Поднявшись  на  другом  лифте  к  себе  на  этаж,  я  увидел,  что 
лампочка лифта напротив вовсю горит наглым светом недоступности. 
Я  подошел  к  закрытым  дверям  лифтовой  шахты  и  приложил  к  ним 
ладонь,  дабы  определить,  движется  ли  лифт.  И  тут  я  услышал  храп. 
Громкий  храп,  идущий  от  лифта.  Храп,  заставивший  дрожать  мою 
ладонь  вместе  с  дверями  лифта.  Лифт  оказался  не  только  любителем 
поспать,  о  чем  я  догадывался  уже  давно,  но  и  храпуном.  И  за  этим 
занятием был пойман мной с поличным! 
Уже  снимая  плащ  у  себя  в  квартире,  я  неожиданно  вспомнил 
случайно  услышанный  на  днях  разговор.  Добрый,  но,  как  это  часто 
бывает, безвольный человек – сосед-пьяница с девятого этажа говорил 
своему не совсем трезвому другу, что когда жена не пускает его домой, 
он  особенно  и  не  расстраивается.  У  него  есть  одно  замечательное 
местечко, где он, когда только захочет, может спокойно переночевать. 
Причем, за плотно закрытыми двойными дверями! 
 
Чистилище
 
Третья  смена  начиналась,  как  всегда,  в  одиннадцать.  В 
одиннадцать,  естественно,  вечера.  Однако  когда  народ  пришел  на 
работу, выяснилось, что третью смену на сегодня отменили. Что-то там 
у  них  прорвало.  То  ли  водопровод,  то  ли  совсем  даже  наоборот.  В 
смысле – канализацию.  Всё.  Можно  идти  по  домам.  Простой  по  вине 
администрации. 
-  Что-то  неохота  мне  сейчас  домой, - сказал  Рома  своим 
приятелям  Мише  и  Гене. – Совсем  вот  как-то  не  тянет.  Я  сегодня  с 
таким удовольствием сбежал от приехавшей накануне тещи! Вот даже 
и не припомню, когда с такой радостью спешил на работу. 
- Может, пойдем куда, посидим, - предложил Миша, - давно мы 
вместе никуда не ходили. 
- Да ты что, куда сейчас пойдешь, в двенадцатом-то часу ночи, - 
возразил ему Рома. 
-  А  давайте-ка  сделаем  вот  что, - произнес  все  время  о  чём-то 
думавший,  а  посему  не  принимавший  участия  в  разговоре,  Гена. – 
Давайте возьмем, и махнем ко мне на дачу. Ну, не совсем, правда, на 
дачу.  Скорее,  это  дом  в  деревне.  И  там  баня.  Посидим,  поговорим, 
попаримся. Дрова там есть, остальное прихватим по дороге. Все равно, 
нас дома раньше восьми утра никто не ждет. 
- А где, собственно, та баня? – поинтересовался Рома. 
- Да недалеко от аэропорта «Быково», - ответил Гена. – Поехали 
вот прямо сейчас. Часа за полтора-два должны добраться. 
И они поехали. 
 
 
55

Поздним  октябрьским  вечером  в  Московском  аэропорту 
«Быково»  приземлился  двухвинтовой  самолет  Ан-24.  Наутро  ему 
предстояло лететь дальше, а посему весь экипаж поспешил на ночлег в 
летную гостиницу. 
Если правила техники безопасности написаны кровью, то правила 
летной  безопасности – большой  кровью.  К  сожалению,  часто 
вспоминают об этом лишь только тогда, когда надо объяснить то, что 
уже  произошло.  Что  сказано,  в  частности,  в  лётных  нормах?  Экипаж 
должен отдыхать не менее двенадцати часов. Не менее. То есть можно 
и  больше,  но  вот  меньше – никак.  А  когда  подняли  наш  экипаж?  В 
четыре  часа  утра.  Утра,  непосредственно  следующего  за  вечером 
приземления. Хотя, правда, уже и другого числа. 
 
Гена  оказался  прав.  В  два  часа  дороги  они  уложились.  Дрова 
действительно  были  заготовлены,  но  их  пришлось  еще  порубить. 
Соседи к этому ночному шуму отнеслись совершенно индифферентно: 
то ли крепко спали, то ли уже съехали в Москву. Пока затопили печку, 
прогрели  баню,  приняли,  как  водится,  то,  что  успели  прихватить  по 
дороге, как-то незаметно наступил пятый час утра. 
-  Да,  мужики,  хорошая  эта  всё-таки  штука – баня, - философски 
заметил  Рома,  когда  они  расслабленно  сидели  в  густом  жарком  пару 
русской  бани. – Это  настоящее  чистилище:  оно  очищает,  и  душу,  и 
тело. 
-  Хорошо, - хором  отозвались  Гена  и  Миша,  сидевшие  на  одну 
полку выше Ромы, под самым потолком. 
 
Утром  слегка  подморозило,  и  вчерашняя  морось  улеглась 
отдыхать  на  землю  нежным  ледком,  празднично  сверкающим 
многочисленными  отражениями  аэродромных  огней.  Особенно 
красивый  вид  открывался  из  пилотской  кабины,  поднятой  над  землей 
на высоту шасси. Экипажу, правда, было не до этих красот. И вовсе не 
потому,  что  хотелось  спать.  Просто  самолет  уже  находился  на 
стартовой позиции, на взлетно-посадочной полосе, и экипаж проводил 
обязательную предстартовую проверку различных систем самолета. И 
вот  уже  получено  разрешение  наземной  службы  на  вылет,  нужные 
обороты двигателя достигнуты, можно начинать движение. 
-  Начинаем  разбег, - приказал  командир  корабля,  пилот  первого 
класса Николай Семенович Крылов. 
Когда  скорость  самолета  стала  достаточной  для  взлета, 
бортинженер Сергей Пантелеев объявил: 
- Скорость принятия решения! 
- Взлетаем, - приказал командир корабля и, обращаясь ко второму 
пилоту, добавил,- Гера, давай! 
И  только  начал  второй  пилот  брать  руль  высоты  на  себя,  чтобы 
оторвать  самолет  от  земли  для  взлета,  как  бортинженер  Пантелеев 
убрал  шасси.  Вот  будь  либо  пилот  хотя  бы  чуть  побыстрее,  либо 
бортинженер  чуть  помедленнее – и  всё.  И  самолет  бы  взлетел.  И  не 
было бы нашей истории. 
 
56

Но самолет не взлетел. Он на полной скорости взлета буквально 
рухнул  брюхом  на  взлетно-посадочную  полосу  и  заскользил  по  ней 
вдоль, собирая счастливые обстоятельства. 
Вот если бы не было, к примеру, того ледочка, горел бы уже наш 
Ан-24, не добравшись и до конца взлетно-посадочной полосы. Но Ан-
24 не загорелся. Все также на брюхе, полностью проигнорировав знаки 
конца полосы, он устремился к отделявшему летное поле от довольно 
оживленного  шоссе  бетонному  забору.  Там  он  уже  должен  был 
взорваться.  Взорваться  наверняка.  Но  по  счастливой  случайности 
именно  в  те  дни  велся  ремонт  забора  и  его  бетонные  секции,  как  раз 
напротив  полосы,  были  временно  заменены  простой  проволокой.  В 
результате  самолет  стал  пересекать  шоссе,  лишь  слегка  погасив 
скорость. И опять-таки по счастливой случайности в этот утренний час 
шоссе  оказалось  пустым.  За  шоссе,  за  глубоким  кюветом  был 
штакетник, а за ним – чей-то любовно вскопанный на зиму огород. На 
этой полосе препятствий самолет подбросило и тряхнуло так, что оба 
пилота,  теряя  сознание,  успели  подумать  об  одном  и  том  же: «Вот  и 
всё. Вот как это, значит, бывает». 
 
-  Единственное,  чего  сейчас  не  хватает  для  полного  счастья, - 
сказал Миша, - так это пива. Ну, хотя бы вот по паре бутылочек! 
- Так в чем, собственно, проблема? – тут же отозвался весельчак 
Рома, - Все проще простого. Вот прямо сейчас сюда подгонят самолет, 
и ты на нем быстренько за пивом и сгоняешь! 
И  тут  они  услышали  грохот  самолетных  двигателей  такой  силы, 
что все здание бани задрожало от страха быть разрушенным. Мужики, 
все  трое,  выскочили  из  бани  в  чем,  естественно,  мать  родила, 
подгоняемые густым клубящимся паром.  
 
Когда  пилоты  открыли  глаза,  перед  ними  на  горке  стояли  в 
светящемся облаке три архангела, встречающих их, как и положено, у 
порога чистилища. 
- Так значит, это правда, - тихо произнес Гера. 
-  И  жизнь  после  смерти – это  реальность, - добавил  Николай 
Семенович. 
 
Выскочившие  из  парилки  Рома,  Гена  и  Миша  во  все  глаза 
смотрели на заехавший в огород самолет Ан-24, изо всех сил стараясь 
понять, как же он собирается отсюда взлететь за пивом. Через переднее 
остекление  пилотской  кабины  было  хорошо  видно,  как  сидевшие  там 
летчики почему-то все время истово крестятся. 
 
Смотрите, это я!
 
Женя Харламов жил в Праге. Ну, собственно, не в самой Праге, а 
в Пражском предместье, где у него был свой дом. Пусть небольшой, но 
свой. Собственный. Женя жил там с женой Леной и трехлетней дочкой 
Сонечкой. Сонечкой Харламовой. 
Почему,  спросите  вы,  Женя  с  Леной,  уроженцы  Москвы,  жили 
вдали от своей Родины, в Праге? Вот вопрос, который мог возникнуть 
 
57

только у выходцев из тоталитарной системы! Жили они там нипочему. 
Просто  так.  Просто  нравилось  им  жить  в  Праге.  Ну  и,  конечно, 
квартирный  вопрос.  Ни  в  жизнь  бы  им  не  удалось  скопить  денег  на 
покупку квартиры в Москве. Не говоря уже о своем домике. Причем в 
данном случае это была ни какая-то там прихоть. Это была самая, что 
ни  на  есть  необходимость.  Дело  в  том,  что  Женя  был  композитор.  А 
значит, требовалось некоторое уединение, дабы несанкционированный 
обмен звуками не деформировал как внутренний мир композитора, так 
и окружающий его остальной мир. Женя, в основном, работал дома, за 
роялем  или  синтезатором,  хотя  небольшой  курс  по  теории  музыки  в 
музыкальном  училище  он  тоже  вёл.  Лена  была  скрипачка.  Она 
преподавала  в  муниципальной  музыкальной  школе.  Третий    член 
семьи – Соня, ходила в детский сад. Чешский, естественно. Сонечка и 
родилась здесь, в Праге, три с половиной года назад. 
Сонечка  росла  смышленой  девочкой  и  отличалась  богатым 
воображением,  чему  она,  скорей  всего,  была  обязана  родителям-
музыкантам.  Она  сама,  трехлетняя  кроха,  придумывала  разные 
сказочные  истории,  наделяя  способностью  говорить  и  действовать 
своих  многочисленных  мягких  игрушек.  Оба  языка,  и  чешский,  и 
русский, были для нее родными. Когда к родителям приходили гости, а 
это  было  нередко,  ведь  Лена  и  Женя  были  и  гостеприимны,  и 
хлебосольны, Сонечка сначала внимательно всматривалась в гостей, а 
затем вела с ними беседы. Причем с чешскими гостями – по-чешски, а 
с русскими – по-русски. Сонечка, надо сказать, была вообще большой 
любительницей  вести  светские  беседы,  как,  впрочем,  и  просто 
поговорить.  И,  что  интересно,  в  ее  речи  эти  языки  не  смешивались. 
Они существовали как бы отдельно. 
В  тот  вечер  гостей  было  немного.  Зашли  посидеть  только  две 
пары, живущие по соседству. Все обсуждали происшествие, буквально 
всколыхнувшее в общем-то тихую Чехию. А случилось вот что. Где-то 
чуть  больше  года  назад  в  одном  роддоме  родились  двое  детей.  Двое 
здоровых  мальчиков.  Родились  у  двух  счастливых  матерей. 
Мальчишки росли, росли здоровенькими, росли в атмосфере любви  и 
заботы.  
Однако  к  концу  первого  года  у  родителей  малышей,  причем 
обоих, появилось беспокойство в связи с явной непохожестью детей на 
их  родителей.  Появилось  практически  одновременно.  А  родители  эти 
мало того, что не были знакомы, так еще и жили вдалеке друг от друга, 
в разных районах Чехии. Хотя дети и родились в одном роддоме. Эта 
озабоченность родителей была столь сильна, что они прибегли даже к 
генетической  экспертизе.  Опять  же  независимо,  но  одновременно.  И 
выяснилось,  что  мальчики  не  могут  быть  детьми  их  обратившихся  за 
экспертизой  родителей.  Все  пути  вели  в  роддом.  Вот  тут  они  и 
встретились.  Все  четверо.  Вот  тут  и  убедились,  что  их  мальчишек  в 
роддоме перепутали. Ну а то, что роды были одновременно, да ещё и в 
праздник,  не  говоря  уже  о  ночном  времени,  несчастных  родителей, 
ясное  дело,  интересовало  мало.  Пришлось  малышей  передавать  их 
биологическим  родителям,  искренне  надеясь,  что  это  не  вызовет  у 
мальчиков    психологической  травмы.  Передавать  вместе  с  их 
любимыми  игрушками.  Рассказывать  истинным  родителям  об 
 
58

особенностях  их  собственных  детей.  Такая  вот  радостная  и 
одновременно  грустная  процедура,  наверняка  обеспечивающая 
психологическую травму всем четырем родителям. 
Вот  эту  трагическую  историю  со  счастливым  концом  и 
обсуждали в тот вечер Харламовы со своими чешскими друзьями. 
- Одного я только никак не могу понять, - сказала Лена, - как им 
удалось изначально перепутать детей. Ведь в роддомах в Чехии, дабы 
избежать  чего-то  подобного,  новорожденным  сразу  же  на  ручках  и 
ножках пишут зелёнкой их фамилии. 
На  том,  собственно,  разговоры  на  эту  тему и  закончились,  и  все 
перешли  к  обсуждению  предстоящей  на  следующей  неделе  поездки 
Жени  в  Варшаву  и  Москву,  где  должны  были  исполняться  Женины 
симфонические произведения. 
Никто  не  обратил  внимания,  как  сидевшая  с  гостями  Сонечка 
ушла  к  себе  в  комнату.  Обычное  дело.  Утомилась.  Сколько  ж  можно 
слушать ребенку эти скучные разговоры взрослых? 
А  минут  через  сорок  из  своей  комнаты  появилась  Соня.  Она 
протягивала  к  взрослым  свои  пухлые  ручки,  на  которых  ярким 
зеленым  фломастером  были  намалеваны  большие  каракули.  Такие же 
каракули были на ножках и даже на лбу. 
- Вот смотрите, - говорила при этом Сонечка, - читайте, читайте: 
это я, Соня Харламова. Здесь вот написано: Соня Харламова. 
- Читайте. Читайте, - показывала она на свои ножки, – здесь тоже 
написано: Со-ня Хар-ла-мо-ва. 
Те  же  слова,  но  на  чешском,  говорила  она  и  чешским  друзьям 
Харламовых.  Глаза  у  Сонечки  при  этом  были  наполнены  мольбой  и 
страхом. 
-  Конечно,  конечно,  ты  же  наша  доченька  Соня  Харламова, - 
после  минутного  замешательства,  не  зная  смеяться  или  плакать,  а 
хотелось и того, и другого, сказала Лена, прижимая к себе Сонечку, - и 
мы все тебя очень и очень любим. 
Зеленые  каракули  обнаружились еще  и  на  животе,  и  на  груди,  и 
даже подмышками Сонечки. 
 
Пражская рыбалка
 
Этот нищий был хорош. И необычен. Необычен хотя бы тем, что 
не  попрошайничал.  Он  просто  сидел  на  деревянной  табуреточке, 
выкрашенной  в  темно-красный  цвет,  и  удил  рыбу.  Одет  он  был  в 
черную  брючную  пару  весьма  неплохого  качества.  Так,  по  крайней 
мере,  казалось  издали.  Из  белой  рубашки  с  широко  распахнутым 
воротом  виднелась  длинная  худощавая  шея  с  повязанным  вокруг  нее 
цветастым  платком.  Вся  его  долговязая  фигура  пятидесятилетнего 
человека  выражала  изысканное  благородство.  Длинные  седеющие 
волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб, придававший его 
вытянутому  лицу  задумчивую  интеллектуальность.  Нос,  правда,  был 
красным и контрастно выделялся на фоне его бледного лица.  
Шляпа его лежала рядом с табуреточкой, давая возможность всем 
желающим опустить в неё денежную купюру или, на худой конец, хотя 
бы  монетку.  В  руках  его  была  короткая удочка,  которую  он  время  от 
 
59

времени  слегка  подёргивал.  И  если  бы  не  одно  немаловажное 
обстоятельство,  его  можно  было  бы  принять  за  обычного  рыболова. 
Дело  в  том,  что  сидел  он  на  своей  красной  табуреточке  на  краю 
тротуара  в  самом  центре  Праге,  вблизи  Вацлавской  площади.  Один 
конец  толстой  зеленой  лески  был  привязан  к  его  удочке,  а  другой - 
уходил  куда-то  вглубь  через  решетку  ливневой  канализации.  Туда  же 
был  направлен  и  его  сосредоточенный  взгляд.  Лицо  его,  как  и 
положено  заядлому  рыбаку,  выражало  одновременно  и  терпеливую 
готовность  бесконечно  долго  ждать  улова,  и  нетерпение  ожидания 
этого счастливого момента. Губы его при этом беззвучно шевелились, 
должно  быть  призывая  улов,  но  опасаясь  каким-либо  посторонним 
звуком его вспугнуть. 
Постепенно  стал  собираться  народ,  привлеченный  столь 
необычным  зрелищем.  В  самом  деле,  не  каждый  же  день  можно 
увидеть  человека,  столь  увлеченно  ловящего  рыбу  в  ливневой 
канализации. В какой-то момент в шляпу рыболова полетели монетки 
и даже несколько купюр. 
В это время наступила, должно быть, кульминация всей рыбалки. 
Леска  потащила  удочку  вниз.  Народ  замер.  Рыболов  даже  перестал 
что-то  молча  говорить.  Он  напряженно  привстал  со  своего  места  и 
дернул  удочку  вверх.  Зеленая  леска,  следуя  за  удочкой,  также 
взметнулась  ввысь.  И  тут  все  увидели  на  конце  лески – о  чудо! – 
маленькую 
серебристую 
рыбку! 
Правда, 
как 
оказалось, 
металлическую. 
Раздались дружные аплодисменты. Рыбак раскланялся. 
 
 
 
60

Document Outline

  • Selected StoriesB.pdf
    • Банкет
    • Сметана
    • Дубленочка
    • Булочка
    • ПУТЕШЕСТВИЯ
    • Алоэ
      • И вот тут я чуть не разревелся.
    • РОСТОВ
    • Условный рефлекс
    • ДЕЛА ВОЕННЫЕ
    • Наряд вне очереди
    • Стратегия и тактика
    • Театральный Ростов
    • Сабля
    • Персики
    • Папайя
    • Встреча в Джанкое
    • Ремонт
    • Ошибочка вышла
    • Призрак клиники
    • Обнимая небо
    • Выбор вина в Грузии
    • Полина Иванна
    • За мидиями
    • Тачка
    • Про гадов-физиков и сантехников
    • День Победы

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Похожие:

Избранные истории iconГуииии и. А. Козловский избранные лекции по теории и практике религиозного мистицизма Том Буддизм. Христианство. Норд-Пресс Донецк 2009
К 592 Избранные лекции по теории и практике религиозного мистицизма. Буддизм. Христианство. Донецк: Норд Пресс, 2009. 322 с. 15Вы...
Избранные истории iconА. Г. Вишневский Россия не «выпала» из истории XX века. Это столетие
Такую трактовку советской истории как истории «консерва- тивной революции» (или «консервативной модернизации») предла
Избранные истории iconЛитературная игра «Бородинское сражение»
Цель: осмысление значимости Отечественной войны 1812 года для истории России и мировой истории
Избранные истории iconИзбранные рецепты русской кухни Будьте Здоровы! с основами здорового питания Кулинарные книги Сью Грегг
Все библейские цитаты приведены по изданию «Библия. Современный перевод», 1993г., и используются с
Избранные истории iconТеррористическая атака на Всемирный торговый центр в Нью
Два фактора выделяют ее из общего ряда и заставляют рассматривать как поворотный момент в истории тер- роризма и в истории контртеррористических...
Избранные истории iconБарт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М., 1994. Барт Р. Мифологии. М.,1996. Белановский С. А. Метод фокус-групп
Абашкина Е., Егорова-Гантман Е., Косолапова Ю., Разворотнева С., Сиверцев М. Политиками не рождаются: как стать и остаться эффектным...
Избранные истории iconМетодическое пособие по истории средних веков методическое пособие предназначено в основном для студентов
И все же основная цель пособия помочь учителям, впервые приступающим к работе с курсом истории средних веков
Избранные истории iconФрэнсис Фукуяма Конец истории и последний человек аст; 2004 Конец истории и последний человек
Оуэн Гаррис, редактор журнала "Национальный интерес", и небольшой штат сотрудников этого журнала. Эрвин Глайкс из "Свободной прессы"...
Избранные истории iconСергей Нефёдов Лунная походка Избранное Издательство Игоря Розина 2007
Сергей Нефёдов живописец. Чувство холста придает ему жиз- ненное равновесие. А еще он любит забраться в ванную и сочинять истории....
Избранные истории iconКузнецов С. Ощупывая слона: Заметки по истории русского Интернета

Разместите кнопку на своём сайте:
recept.znate.ru


База данных защищена авторским правом ©recept.znate.ru 2012
обратиться к администрации
Recept